Европейская комиссия ответила на запрос депутата Европарламента о незаконном промысле российского флота и финансировании военной экономики России за счет экспорта морских ресурсов. Комиссия разделила обеспокоенность парламентария, однако подчеркнула, что возможности ЕС ограничены суверенными решениями прибрежных государств Африки и порядком принятия санкционных мер, при котором ключевая роль принадлежит Совету ЕС.

Суть запроса

Депутат Европейского парламента Мариуш Каминьский (фракция Европейских консерваторов и реформистов, Польша) 24 февраля 2026 года направил Европейской комиссии письменный запрос, в котором обратил внимание на систематический характер незаконного, несообщаемого и нерегулируемого промысла (ННН-промысел) со стороны российского рыболовного флота в различных регионах мирового океана.

Депутат сослался на Индекс риска ННН-промысла (IUU Fishing Risk Index), согласно которому Россия устойчиво занимает одну из худших позиций в мировом рейтинге — как правило, уступая лишь Китаю. По данным ФАО, более половины рыбных запасов в акватории от Гибралтарского пролива до устья Конго находятся на биологически неустойчивом уровне, однако российские траулеры продолжают интенсивный промысел от Марокко до Намибии, в том числе в зонах с недостаточным мониторингом.

Каминьский указал, что российские суда, как и китайские, обвиняются в «отмывании» незаконных уловов, отключении автоматических идентификационных систем (АИС) во время промысла, перелове исчезающих видов и использовании так называемых «удобных флагов» — регистрации под юрисдикцией государств со слабым контролем. Экспорт незаконно добытых ресурсов, по утверждению депутата, становится все более значимым источником финансирования российской военной экономики.

Депутат поставил перед Комиссией два вопроса: каким образом она намерена противодействовать незаконным практикам России и обеспечить справедливые условия конкуренции для европейских рыбаков, а также планирует ли она принять меры по сокращению доходов российского военного бюджета от незаконного промысла.

Позиция Комиссии

20 апреля 2026 года от имени Комиссии ответил комиссар по вопросам рыболовства и океанов Костас Кадис. Ответ строился на двух ключевых тезисах.

Во-первых, Комиссия констатировала, что российские суда ведут промысел в исключительных экономических зонах западноафриканских государств на основании двусторонних рыболовных соглашений с этими странами. Если такая деятельность санкционирована соответствующим прибрежным государством, она не может квалифицироваться как незаконная — вне зависимости от того, какие экологические или геополитические последствия она влечет.

Во-вторых, Комиссия описала инструменты, которыми ЕС располагает для противодействия проблеме. К ним относятся: политика нулевой терпимости к ННН-промыслу, партнерские соглашения в области устойчивого рыболовства с прибрежными государствами и активное участие в работе региональных организаций по управлению рыболовством (РОУР). В рамках этого сотрудничества ЕС содействует наращиванию потенциала прибрежных государств в области мониторинга и контроля промысла в их собственных водах.

В качестве конкретного примера Кадис указал на Комиссию по рыболовству в Северо-Восточной Атлантике (НЕАФК): по настоянию ЕС в ноябре 2025 года организация утвердила доклады о соблюдении правил за 2023 и 2024 годы, зафиксировавшие ряд нарушений со стороны российских рыболовных судов. Кроме того, ЕС инициировал принятие в НЕАФК и Организации по рыболовству в Северо-Западной Атлантике (НАФО) контрольных мер, призванных ограничить неустойчивый промысел истощенных запасов, в частности пелагического морского окуня (pelagic redfish). Комиссия заявила о намерении продолжить работу с государствами — членами ЕС над аналогичными мерами в отношении других видов, включая скумбрию.

Санкции: компетенция Совета

По вопросу о возможном включении российской рыбной продукции в санкционные списки Комиссия дала осторожный ответ, фактически переадресовав решение Совету ЕС. Ограничение доходов, финансирующих агрессивную войну России, обозначено как ключевая цель санкционного режима, действующего с февраля 2022 года. Однако отбор продуктов, подлежащих торговым санкциям — в том числе запретам на импорт, — осуществляется на индивидуальной основе с учетом фактического вклада конкретного товара в российский бюджет и последствий для снабжения ЕС. Окончательное решение о введении санкций принимается Советом ЕС.

Иными словами, Комиссия не взяла на себя обязательство инициировать включение рыбной продукции в санкционный перечень, ограничившись описанием общей процедуры.

Контекст

Запрос Каминьского вписывается в более широкую дискуссию о роли российского промыслового флота в мировом океане. В ноябре 2024 года на ежегодном заседании НЕАФК в Лондоне ЕС выразил обеспокоенность тем, что серьезные нарушения правил организации российскими судами — в том числе донный траловый промысел за пределами разрешенных районов без уведомления НЕАФК — не получили формального признания со стороны организации и не повлекут последствий. ЕС также добился решения о закрытии своих портов для российских судов, ведущих промысел морского окуня в Ирмингерском море, после того как Россия, вопреки действующим запретам, продолжала направленный промысел этого вида.

В США Национальная администрация по исследованию океанов и атмосферы (NOAA) в октябре 2024 года закрыла американские порты для определенных категорий российских рыболовных судов в связи с негативной сертификацией России по критериям ННН-промысла.

Параллельно Европейский парламент в марте 2026 года принял доклад об океанической дипломатии, в котором призвал к усилению борьбы с теневыми флотами, укреплению военно-морского мониторинга и ужесточению контроля за импортом нерегулируемой рыбной продукции.

CISG.Info